Российский фонд помощи

Арабская Испания: неоднозначный оазис терпимости в Европе. Часть 1

Дорогие друзья! Недавно мы говорили о гомосексуальности на заре Средневековья. Теперь же обратимся к сексуальной культуре и менталитету цивилизации, во многом диаметрально противоположной христианской Европе и при этом частично соседствовавшей с нею на одном континенте – арабскому миру в лице арабской Испании.

Общеизвестно, что в 711-718 годах слабые вестготские королевства были завоеваны мощной арабской армией, которая успела перед этим покорить Саудовскую Аравию, Сирию и Египет, и на Пиренейском полуострове на многие века установилась власть мусульманских правителей. В 756 год потомком династии Омейядов Абдар-ар-Рахманом был основан Кордовский эмират с центром в Кордове, ставший в 929 халифатом и просуществовавший до распада на мелкие государства  в 1031 году, и в котором получила бурное развитие неповторимая богатая и многогранная культура. С самого начала завоевания Испании арабской армией начинается процпесс Реконкисты  — Отвоевания, в ходе которого европейские монархи одну за другой присоединяют эти территории к христианскому миру, однако если до 1031 года их успехи было относительными, то после падения Кордовского халифата новые земли одни за другой отходят европейским королям, пока в 1492 году перед испанцами не пало последнее арабское государственное образование – Гранадский эмират.

Арабская Испания оставила миру колоссальное духовное наследие. И, как слвидетельствуют многочисленные исследования, мужская любовь, которая здесь интересует нас прежде всего, не только повсеместно проявлялась, но и оставила необыкновенно яркий след в культуре и истории Кордовского халифата –надо сказать, что в этом Испания была не одинока: гомоэротические образы и однополая любовь были частыми явлениями во всем тогдашнем арабском мусульманском мире. Отношение к мужской любви здесь резко отличалось от того, как воспринимали гомосексуальность в раннесредневековой франкской Европе.

Как и почему гомосексуальность принималась в мусульманских Пиренеях? Чтобы понять это, постараемся сначала понять дух этой цивилизации.

Кордовский халифат в своем развитии значительно опередило все страны католической Европы. Пожалуй, единственным равным соперников для Кордовы был Константинополь, находившийся на другом конце континента. В отношении культуры Испания даже превзошла византийскую цивилизацию. Даже христиане и иудеи, проживавшие на полуострове, явно предпочитали нехристианских правителей Кордовы вестготским королям. Архитектура, живопись и литература стремительно развивались и поощрялись халифами, и этнические испанцы активно интегрировались в арабоязычую культуру. Европейцы-христиане приезжали в Испанию для изучения математики, медицины и астрономии. Даже будущий папа Сильвестр II в свое время обучался в Кордове.

Любопытно, что в представлении моралистов по другую сторону Пиренеев мусульманская культура была блистательным садом наслаждений, наполненным гаремами, прекрасными наложницами и подозрительно красивыми юношами-слугами. Однако в реальности, когда речь шла о сексуальности, Восток придерживался двусмысленной позиции – и не только в отношении мужской любви, которая, как и в христианстве и иудаизме, внешне осуждалась достаточно сурово. Хотя здесь все не так просто. Но — всему свое время.

Коран, в числе прочего, содержит знаменитую историю о Содоме. Хотя Мухаммед не упоминал самого имени города, он был хорошо знаком с историей Лота и возвращался к этому эпизоду не один раз. Он представляет Лота пророком (как и он сам) и истолковывает огонь, посланный с неба, как доказательство желания Бога наказать тех, кто отворачивается от его посланников. Мухаммед называет содомлян «людьми Лота», то есть он считает их его соседями. Поэтому основный арабский термин, обозначающий «содомию» — «liwat», как и арабское обозначение гомосексуала – «luti» — происходят от имени Лота. В Коране Мухаммед рассказывает о том, как Лот порицал «своих соседей» за их «омерзительное» влечение к мужчинам, и Бог карает их посылая в них куски обожженной глины с неба.

Говоря о наказании за однополые сношения, Мухаммед объясняет: «Если двое мужчин виновны в этом, то накажите их обоих. А если они раскаются и исправятся, отпустите их. Знайте: Аллах Всепрощающ и Всемилостив». (Schild, Maarten. “Islam.” In Sexuality and Eroticism among Males in Moslem Societies.Ed. A. Schmitt and J. Sofer. Binghamton, NY: Harrington Park Press,1992. p. 181.)  Однако Коран был не единственным авторитетным источником для мусульман: не менее уважаемыми и почитаемыми были хадисы, сборники высказываний Мухаммеда, составленные к девятому столетию. Они содержат предписание забивать камнями обоих партнеров в однополом сексе – и активного, и пассивного. Теолог Малик из Медины (ум. 795), чья школа юриспруденции стала доминирующей в Испании и в Северной Африке, поддерживал идею смертной казни за гомосексуальность, как и философ и глава другой школы Ибн Ханбал (ум. 855). Остальные мыслители и юристы были мягче и допускали наказание в виде избиения плетьми – обычно сто ударов. Подобные дикие наказания применялись к геям непосредственными наследниками Мухаммеда. Абу Бакр, близкий друг пророка и первый мусульманский халиф (632-634) устанавливал наказание в виде сожжения под руинами стены (в современном Афганистане это наказание было введено вновь талибскими руководителями страны, правда, в несколько модернизированной форме: сейчас стену разрушают бульдозеры). Зять Мухаммеда Али, четвертый халиф (позже признанным непогрешимым полубогом мусульманами-шиитами) повелел сбросить уличенного гея с минарета, а остальных забивали камнями. Таким образом, с самого начала существования арабской цивилизации официальное отношение к гомосексуальности было резко враждебным. (Encyclopaedia of Islam 5:777b., 5:777a.)

Однако неофициальное, бытовое и в целом реальное отношение к однополой любви было совершенно противоположным. Общественное мнение было значительно более снисходительным к геям, чем в христианской Европе, и христианские путешественники нередко были шокированы терпимостью  и открытостью арабов, турок и персов, которые по сути дела не видели ничего противоестественного в любви между мужчинами и юношами. (Greenberg, David F. The Social Construction of Homosexuality. Chicago: University of Chicago Press, 1988.pp. 178–181; Crompton, Louis. Byron and Greek Love: Homophobia in Nineteenth-Century England. Berkeley: University of California Press, 1985., pp. 111–118.)

Причина этого поразительного контраста между жестоким осуждением гомосексуальности со стороны государства и ее свободным принятием со стороны общества кроется в высокой степени романтизации любви в светской культуре арабских стран и, в первую очередь, в литературе – именно арабские поэты создали самые яркие образы однополой страсти в своих работах. Они воспринимали любовь как особое состояние души, как сладостное опьянение, и уже не было так важно, каков пол того, кто пробудил в человеке это чувство. Арабские поэты считали, что любовное переживание значимо и прекрасно само по себе, вне зависимости от того, кого и как любит человек. Поэтому любовь могла вспыхнуть как между мужчиной и женщиной, так и между двумя мужчинами.

Однако каким же образом подобные взгляды литераторов и достаточно широких масс сочетались с требованиями их веры? Выход из этой ситуации находили, обращаясь к другому хадису, где пророк говорит, что тот, кто любит и при этом остается целомудренным, умрет подобно мученику. (Giffen, Lois Anita. Theory of Profane Love among the Arabs: The Development of the Genre. New York: New York University Press, 1971.p. 99.) И эта любовь не была привязана к конкретному полу. Иракский литератор Яхиз, кто много писал о любовном чувстве, провозгласил правило, согласно которому страстная любовь, может иметь место только между мужчиной и женщиной. Однако Ибн Дауд, который родился в год смерти Яхиза (868), допускал любовь между мужчинами в своей Книге Цветка (Китаб Аз-захра).. И этот подход стал популярным и продержался несколько столетий. Ибн Дауд был имел также юридическое образование, однако его любовь к Мухаммеду ибн Ями (которому была посвящена книга) помешали ему следовать предписаниям юридической школы и сделала его «мучеником любви». Его друг рассказывал  них: «Я отправился навестить Ибн-Дауда во время его болезни, от которой он потом все же скончался, и спросил у него, как он чувствует себя, на что он ответил мне: Любовь ты-знаешь-кого стала приичной того, что происходит со мною!» Я ответил ему: «Что же мешает тебе наслаждаться им, когда ты имеешь такую возможность?» Он ответил: «Наслаждение имеет две сторны. Одна из них – дозволенное созерцание, другая – запретное удовольствие. Дозволенное созерцание довело меня до того положения, которому ты сейчас свиетел, а что до запретного удовольствия, то кое-что из слов моего отца удерживало меня от него. Он говорил, что Пророк учил: тот, кто любит страстно и хранит это в тайне, оставаясь целомудренным и терпеливым, получит прощение от Бога и войдет в Рай». И Ибн-дауд умер в ту же ночь или на следующий день же». (Giffen, Lois Anita. Theory of Profane Love among the Arabs: The Development of the Genre. New York: New York University Press, 1971., pp. 10–11, 86.)

Одним из наиболее развитых искусств арабских стран была их словесность. Поэтому обе традиции восприятия гомосексуальности – подавление со стороны государства и романтизация со стороны общества – нашли свое отражение в литературе Кордовы, и в первую очередь в работах самого выдающегося певца любви арабской Испании Ибн Хазма. Ибн Хазм родился в Кордове в 994 году, в последние годы правления династии Омейядов. Первоначально он обрел известность как теолог и автор яркого сочинения о сравнении религий. Однако около 1022 или 1027 года он написал свой выдающийся трактат о любви , который с присущей арабским авторам поэтичностью озаглавил: «Кольцо голубя. О любви и любящих». Он скончался в 1064 году, за семь лет до рождения Гийома Девятого Аквитанского – первого трубадура Европы.

Остановимся подробнее на этом уникальном сочинении. Итак, Ибн Хазм предваряет свою книгу традиционной мусульманской молитвой и спешит показать, что его работа основана на религионзных идеях: «Любовь не отвергается Верой и не запрещается Законом, поскольку сердце каждого  — в руках Господа», то есть речь идет о том, что любовь есть врожденное чувство, которое «люди не в силах обуздать». Ibn Hazm, Abu Muhammad. (The Ring of the Dove: A Treatise on the Art and Practice of Arab Love. Tr. A. J. Arberry. London: Luzac, 1953., pp. 21–22.) Дальше он развивает этот тезис: «Хорошему мусульманину достаточно воздерживаться от того, что запрещено Аллахом, от того, что будет поставлено ему в вину в День Суда. Однако восхищаться красотой – естественно, и она не входит в сферу божественных заповедей или запретов.» Ибн Хазм утверждает, что «среди святых и в числе ученых мужей веры, которые жили в прошлые века, есть те, чьи строки являются достаточным доказательством их страсти, не требующей больше никакого подтверждения». (Там же,  p. 23., 76).

В качестве примера он упоминает нескольких известных имамов и юристов из Медины. Надо сказать, что, в отличие от древних греков, Ибн Хазм не преклоняется перед любовью, а скорее считает ее «прекрасной и сладостной болезнью: каждый, кто не болен ею, жаждет заболеть, а каждый, кого она поразила, мечтает никогда не излечиться».

В целом, книга представляет собой собрание теоретических рассуждений, основанных  основном на собственных впечатлениях и наблюдениях Ибн Хазма, а также различных историй. Примерно девять десятых этих сюжетов касаются любви между мужчиной и женщиной, в особенности страсть мужчин к рабыням. Однако автор время от времени рассказывает и о любви, которая вспыхивала между мужчинами, и делает вывод о том, что в целом такое чувство ничем принципиально не отличается от гетеросексуальной любви. В отличие от античных авторов, которые четко разделяли два типа любви (Аристотель и Плутарх) Ибн Хазм спокойно переходит от одной истории к другой, никак не выделяя рассказы об однополой страсти и ставя такие сюжеты в один ряд с рассказами о гетеросексуальном чувстве. Правда, в целом как для автора, так и для арабского общества того времени в целом, различие все же существовало: считалось, что, в отличие от гетеросексуального чувства, мужская любовь прекрасна втайне, когда любящие не заявляют о своих чувствах открыто – иначе однополая любовь лишалась своего романтического ореола. (Там же, 31, 35, 90)

Однако сама по себе любовь между мужчиной и женщиной и любовь между мужчинами была равноправна – надо сказать, такие идеи были резко противоположны взглядам, господствовавшим в остальных странах на континенте. Например, известный французский автор Андреас Капеллан спустя полтора столетия после Ибн Хазма написал эссе о любви, где доказывал, что любовь может существовать только между мужчиной и женщиной.

(Capellanus, Andreas. Andreas Capellanus on Love. Tr. P. G. Walsh. London:Duckworth, 1982.p. 35.)

Надо сказать, что в этой же работе Ибн Хазм упоминает случаи, когда гомосексуальные чувства сильно меняли жизнь людей. Так, он рассказывает, что один из известных богословов лишился своей репутации из-за открытой связи с юношей. Другой ученый муж, бывший глава одной из религиозных школ, настолько полюбил молодого христианина, что написал трактат в защиту догмата Пресвятой Троицы. Однако чаще всего гомосексуальность в арабском мире не была чем-то особенным: сам автор упоминает случай, когда во время одного пира, на котором он лично присутствовал, двое гостей постоянно уединялись в отдельной комнате, и когда он указал хозяину на непристойность их поведения (по словам самого автора, в стихотворной форме), тот просто не обратил на его замечания никакого внимания.

В самих стихах и воспоминаниях Ибн-Хазма просматриваются как явные гетеросексуальные чувства, так и (изредка) гомосексуальные склонности. Однако он уверяет нас, что всегда противился искушениям и был скромен – и все же он признает, что мужская красота не оставляла его равнодушным: по своим собственным словам, однажды он отказался от приглашения на пир, где должен был присутствовать мужчина, который нравился ему, чтобы избежать соблазнов. Ibn Hazm, Abu Muhammad. (The Ring of the Dove: A Treatise on the Art and Practice of Arab Love. Tr.A. J. Arberry. London: Luzac, 1953.)

Однако, как мы знаем, мусульманское право устанавливало суровые наказания за мужеложство, и поэтому книга Ибн Хазма не обходит стороной трагические факты репрессий против гомосексуалов. Так, автор рассказывает, что халиф Абу-Бакр приказал сжечь живьем одного мужчину-пассивного гея (видимо, его пассивная роль усугубляла его вину, поскольку рассматривалась как еще менее естественная, чем активная). Первый халиф казнил другого мужчину за то, что тот «всего лишь прижимался к молодому юношу до тех пор, пока тот не испытал окончательное наслаждение». Далее, рассказывается, что правовед Малик положительно отзывается о решении некоего эмира, который приказал забить уже другого юношу до смерти за то, что тот разрешил другому мужчине совершить с ним подобный же акт. Сам Ибн Хазм, считающий подобные действия на публике предосудительными, отмечает, что наказания были чрезмерно суровыми  — по его мнению, десяти ударов плетью было бы достаточно. Что же касается полноценного полового акта и наказания за него, то он лишь отсылает к тому же Малику, который считал, что оба партнера должны быть забиты камнями до смерти, и не высказывает собственной точки зрения.

Таким образом, отношение к гомосексуальности было достаточно сложным и противоречивым. Однако и в этой обстановке жестокого подавления и одновременной романтизации однополой любви мужчины находили возможность любить друг друга, говорить о своей страсти и бороться за то, чтобы любить открыто – в первую очередь, через поэзию, которая достигла неимоверно высокого уровня развития в Кордове. Причем некоторые стихи на гей-тематику не просто выражали чувства авторов, но и отражали реально существовавшие отношения, в которые порой вступали самые известные люди страны. Гомосексуальные чувства были не только литературным образом, но и самым что ни на есть реальным жизненным явлением. История  даже знает случаи, когда любовь к мужчине испытывали сами правители противоречивого государства. Так, очевидно бисексуальный халиф Абд-ар-Рахман, который стал властителем Кордовы на пике ее расцвета (925-961) и принял титул халифа в 929 году , полюбил христианского юношу-раба – однако молодой человек отверг царственного поклонника, и тот в ярости приказал казнить его. Юноша был канонизирован под именем святого Пелагия и был воспет современницей монахиней Хросвитой Гандерсгеймской  как пример христианской доблести и телесной чистоты. (Hrosvitha. The Non-Dramatic Works of Hrosvitha: Text, Translation, and Commentary.Tr. Sister M. G. Wiegand. St. Louis: St. Louis University, 1936.pp. 129–153.)

Другой, не менее яркий пример  — халиф Аль-Хакам Второй, сын Абд-ар-Рахмана, при котором, надо сказать, искусства, наука и литература в Кордове находились на вершине расцвета. В отличие от своего отца, он был исключительно гомосексуалом, и это представляло проблему для будущего престола- ведь  царствующий халиф должен был произвести на свет наследника. Своеобразный выход был найден: для правителя нашли наложницу, которую стали одевать, как мужчину, и которой дали мужское имя Джафар, чтобы хоть как-то склонить его к близости с ней.(Lévi-Provençal, Evariste. Histoire de l’Espagne musulmane jusqu’а la conquкted’Andalousie par les Almoravids. Nouv. éd. 3 vols. Paris: G.-P. Maisonneuve,1950.2:173, n. 4.)

Однако одна из самых драматичных историй мужской любви – это история двух поэтов, севильского эмира Аббада аль-Мутамида (Мухаммеда Второго) и его воспитанника и друга Мухаммеда ибн Аммара, которая началась с большой любви и закончилась убийством. Аль-Мутамид был большим поклонником женщин, но также влюблялся и в мужчин. Так, он писал об одном виночерпии: «Его нарекли Мечом; а другие два меча – очи его! … Теперь мы оба господа и оба рабы!» В 1053 году отец назначил тринадцатилетнего Аль-Мутамида правителем Силвиша (современная Португалия), а Ибн Аммара, который был на девять лет старше – его визирем. Рассказывают, что после пира, на котором вино и поэзия лились рекой, влюбленный юноша сказал Ибн Аммару: «Сегодня мы возляжем на одной подушке!» После этого молодой визирь отправил отцу Аль-Мутамида письмо со стихотворением, в котором были такие строки: «В ночь единения его ласки донесли до меня благоухание его зари. И слезы мои оросили прекрасный сад его ланит, напоив его мирты и лилии». (Ibn Hazm, Abu Muhammad. A Book Containing the RisАla Known as The Dove’s Neck-Ring about Love and Lovers. Tr. A. R. Nykl. Paris: Paul Geuthner, 1931.p. 157)

Очевидно, отец не был в восторге от этой любви, потому что после этого он отправил поэта в ссылку, чтобы разделить любящих. Взойдя на отцовский престол, Аль-Мутамид предоставил Ибн Аммару огромную политическую и военную власть.

Говорили, что однажды Ибн Аммару приснилось, что эмир убьет его, и в страхе попытался покинуть дом правителя, однако тот успокоил его, заверив, что это невозможно. Однако впоследствии у двоих мужчин начали возникать разногласия, и чем дальше, тем серьезнее они становились. Однажды, когда Ибн Аммар провинился перед эмиром, тот помиловал его, но, когда мужчина стал хвастаться тем, как легко отделался, его любовник пришел в ярость и собственноручно убил его.

Он тут же горько раскаялся и устроил убитому роскошные похороны, однако Ибн Аммара уже было не вернуть. Так завершилась одна из самых драматичных любовных историй арабской Испании. Daniel, Marc. “Arab Civilization and Male Love.” Tr. W. Leyland. Gay Sunshine 32(Spring 1977): 1–11, 27. p. 10.

Многие другие истории любви также обретали бессмертие в поэзии. Практически любой сборник стихов того времени содержит немало пламенных строк, написанных мужчинами о мужчинах. Любовная, в том числе эротическая поэзия процветала с девятого века – и среди авторов часто были и сами правители. Так, халифу Абдалле (888-912) принадлежат пламенные строки, обращенные к «темноглазому молодому оленю». Иб Абд Раббини, освобожденный раб, ставший поэтом при дворе Абдаллы, оставил после себя стихи о некоем юноше, написанные в традиционном стиле любовного подчинения: «Я дал ему то. чего он просил, сделал его своим господином … Любовь наложила на меня путы, как пастух накладывает путы на верблюда». Аль-Рамади, самый яркий кордовский поэт десятого века, полюбил чернокожего раба и объяснялся ему в любви. В его словах мы также видим намеренную перемену ролей: «Я посмотрел в его очи, и был опьянен … Я его раб, а он мой повелитель» …

Поэты Древнего Рима также не раз обращались в стихах к мужчинам-рабам, но их стиль был совершенно иным. Обмен ролями, своеобразное «самоуничижение» в стихах арабских поэтов в каком-то смысле напоминает романтические традиции рыцарства и служения Прекрасной даме, которые позже возникнут уже в христианской Европе – и в первую очередь во Франции.

Пожалуй, сейчас мы можем остановиться и перевести дух, но мы продолжим знакомство с местом геев и их чувств в культуре арабской Испании в следующем посте.

Спасибо Вам огромное за внимание и за интерес!

Всего Вам самого доброго!!!

До следующего поста!!!)))


Рассказать другим:




Нравится



2 комментария «Арабская Испания: неоднозначный оазис терпимости в Европе. Часть 1»

  • Дени:

    Как же можно так лгать?! А ничего, что геев бывало и сжигали заживо в Халифате( крайне редкое и самое суровое наказание)? Даже сейчас в Саудии( полунационалистическое гос-во) и в ряде других стран-осколков Халифата геев убивают вполне официально!

    • admin:

      Добрый день, уважаемый Дени!

      Во-первых, позвольте поблагодарить Вас за визит, за Ваш интерес, за то, что Вы прочли мою заметку, и за содержательный комментарий!

      Во-вторых, отвечаю по существу. Боюсь, Вы не совсем внимательно прочитали статью — да, действительно, ислам официально порицает гомосексуальность и устанавливает наказание за нее, так было и в те далекие времена, и сегодня, и к геям порой применялись совершенно бесчеловечные наказания. Я совершенно не отрицаю этого. И не умалчиваю. Обратите внимание, пожалуйста, на восьмой абзац (повторяю свой текст, чтобы не было недопонимания):

      «Коран был не единственным авторитетным источником для мусульман: не менее уважаемыми и почитаемыми были хадисы, сборники высказываний Мухаммеда, составленные к девятому столетию. Они содержат предписание забивать камнями обоих партнеров в однополом сексе – и активного, и пассивного. Теолог Малик из Медины (ум. 795), чья школа юриспруденции стала доминирующей в Испании и в Северной Африке, поддерживал идею смертной казни за гомосексуальность, как и философ и глава другой школы Ибн Ханбал (ум. 855). Остальные мыслители и юристы были мягче и допускали наказание в виде избиения плетьми – обычно сто ударов. Подобные дикие наказания применялись к геям непосредственными наследниками Мухаммеда. Абу Бакр, близкий друг пророка и первый мусульманский халиф (632-634) устанавливал наказание в виде сожжения под руинами стены (в современном Афганистане это наказание было введено вновь талибскими руководителями страны, правда, в несколько модернизированной форме: сейчас стену разрушают бульдозеры). Зять Мухаммеда Али, четвертый халиф (позже признанным непогрешимым полубогом мусульманами-шиитами) повелел сбросить уличенного гея с минарета, а остальных забивали камнями. Таким образом, с самого начала существования арабской цивилизации официальное отношение к гомосексуальности было резко враждебным».

      Так что здесь нет никакого сокрытия фактов, Вам нет причин уличать меня во лжи, я открыто показал, что отношение этой цивилизации к гомосексуальности было во многом отрицательным. Однако оно было двойственным. Внешне однополая любовь всячески порицалась, однако нередко в творческой сфере, в быту завуалированные гомосексуальные отношения вполне спокойно воспринимались окружающими и отражались в культуре и истории.

      Что же касается современной Саудовской Аравии и ряда других государств — да, действительно, этот кошмар и сейчас имеет место быть. Но он не является абсолютным мерилом и отражением того, что происходило многие века назад — например, давайте не забывать, что в Иране, где сегодня за гомосексуальность казнят, до 1979 года открытые гомосексуальные отношения вполне спокойно принимались обществом. Кроме того, между Арабским Халифатом и современными арабскими странами — был огромный временной промежуток, на протяжении которого происходило много интересного и многое менялось. Например, с 1858 года на всей территории Османской империи (куда входил весь сегодняшний арабский мир) гомосексуальные отношения были официально ненаказуемы, и существующие сегодня гомофобные законы были введены позже.

      Если Вас интересует эта тема, предлагаю Вашему вниманию еще две свои статьи, посвященные Востоку:

      Радужные краски Востока: ЛГБТ в Арабском халифате: http://equal-gay.com/2015/04/04/raduzhnie-kraski-vostoka-lgbt-1/

      Радужные краски Востока: ЛГБТ в Османской империи: http://equal-gay.com/2015/04/26/raduzhnie-kraski-vostoka-lgbt-2/

      Спасибо Вам огромное еще раз за то, что зашли, за то, что написали комментарий,

      Приходите еще, всегда буду рад видеть себя на своей странице,

      Всего Вам самого доброго, позитивного настроения и успехов,

      Искренне, Ваш Андрей

  • Ваш отзыв:

    Имя (обязательно):
    Почта (обязательно, не публикуется):
    Сайт:
    Сообщение (обязательно):
    XHTML: Вы можете использовать следующие теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>
    *

    Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

    WordPress Backup